Читаем без скачивания Шестнадцать карт [Роман шестнадцати авторов] - Григорий Аросев

Меня зовут Антон Непомнящий. Только не подумайте, что в моей фамилии зашифрован какой-то тайный смысл, — я так устал от этих “тайных смыслов”! Это, строго говоря, даже не моя фамилия, а жены. Моя настоящая фамилия слишком неблагозвучна. То есть буквально. Она звучит практически как ругательство. Поэтому после регистрации брака я взял фамилию супруги. В истории ее семьи тоже нет ничего мистического. Дед был беспризорником, фамилии своей не помнил. В детском доме его так и записали — Непомнящий. В России тысячи людей с такой фамилией, но моей жене они не родственники, а просто однофамильцы.

И я не еврей. Это так, к слову. И чтобы у вас не было завышенных ожиданий чего-то философского или эзотерического. И писателем я никогда не собирался становиться. Посвящать себя такому сомнительному в плане заработка ремеслу, по-моему, совершенная чушь. Я не хотел быть даже журналистом. Так получилось.

Да, я поступил на факультет журналистики в Петербургском университете. Но — заметьте! — на специальность “связи с общественностью”. Тогда это было очень модно. PR-специалисты казались могущественными колдунами, жрецами вуду, обладателями тайного знания о сокровенной сути богатства и власти. К тому же у них были хорошие костюмы и машины. О них сочиняли критические, но увлекательные художественные произведения.

Нет, я не хотел стать героем очередного романа или современным жрецом. Я просто думал, что для меня это хороший шанс устроиться в жизни. Я вполне адекватного мнения о себе. Мои способности весьма средние, даже ниже. Все, что я могу, — это создавать глубокомысленную видимость. Я понял это еще в школе. Все мои контрольные и сочинения были на тройку, но учителя натягивали хорошие оценки в четверти вечным авансом, полагая без всякого на то основания, что я мальчик “умный”, просто “слишком задумчивый”, интроверт. Им казалось, что я размышляю над основами мироздания, в то время как я просто прислушивался к тому, как ворочаются мои кишки, делая при этом самое глубокомысленное выражение лица. Я просто корчил рожицы.

На бюджетное отделение факультета журналистики я бы никогда не поступил, но мои родители смогли оплачивать учебу. Они тоже считали меня умным, просто слегка рассеянным. На платное отделение конкурс был невелик, так я попал в вуз и худо-бедно его закончил. Видит Бог, я не мечтал стать звездой и персонажем светской хроники! Все, чего я хотел, — это получить место в теплом офисе со стабильной зарплатой и неопределенным кругом должностных обязанностей.

Я, например, читал Толкиена. И мне очень нравились хоббиты. Но то, как они путешествовали туда и обратно, как таскали за собой магическое кольцо, — нет, это меня не привлекало. А вот описания их домиков с запасами еды, их заячьи лапы, словно бы с рождения обутые в мягкие домашние туфли, их принципы — никогда не покидать пределов Шира! — это было мне понятно и близко.

На третьем курсе я женился на Алене. Очень милой и скромной девушке. Родители организовали обмен, разъезд, съезд, и мы оказались одни в своей крохотной однокомнатной квартире на окраине города. После получения диплома мы родили ребеночка, как и планировали заранее. Все шло по плану.

Правда, мечтам о синекуре в офисе большой компании не суждено было сбыться. К году моего выпуска “специалистов по связям с общественностью” наплодилось, как кроликов в Австралии, а сама профессия перестала быть нужной. Вдобавок грянул очередной кризис, PR-бюджеты сокращались, PR-менеджеров выкидывали на улицу. Найти себе работу по специальности оказалось практически невозможно.

Куда я мог пойти с дипломом факультета журналистики? Выбор был небольшой. Меня приютила редакция газеты “Невская звезда”. Хотя, повторяю, журналистом я быть не хотел, тем более писателем. У меня для этого не было опций.

На первой полосе “Невской звезды” указано: издается с 1954 года. Так принято — подчеркивать свою респектабельность ссылкой на солидный возраст. Но это блеф. Старая “Невская звезда” была обыкновенным городским листком, повествовавшим о локальных успехах социалистического строительства. Новое издание не имело с ней ничего общего. Несколько лет газета совсем не издавалась, а потом начала выходить как обыкновенная бульварная подтирка. На материалы о скандалах со звездами у редакции денег не хватало, поэтому основными темами стали всякие суеверия, мистика и псевдонаучные откровения. В каждом номере обязательно выдвигалась новая гипотеза об Атлантиде, печатались сообщения очевидцев о снежном человеке, помещались фотографии НЛО и все такое прочее.

“Изюминка” была в том, что набившие оскомину сюжеты подавались на местном, городском, материале. То есть Атлантиду находили под акваторией Невы, снежного человека видели в Таврическом саду, летающие тарелки висели над Дворцовой площадью и так далее, до тошноты. Я, конечно, утрирую. Были и весьма оригинальные материалы.

О могильнике радиоактивных отходов под университетом. О банде каннибалов из Красного Села. И про страшных рыб-мутантов, обитающих в городской канализации, — это тоже к нам.

И вот стали строить Башню. Этого повода мы никак не могли пропустить. Все, кто мог, уже высказались относительно вреда проекта для архитектурного облика города, о коррупционной составляющей и засилии корпораций. Но наша специфика диктовала другой взгляд.

Редактор вызвал меня в свою каморку и долго тряс мобильным телефоном, на который в ужасном качестве были сфотографированы археологические раскопки и вскрытые захоронения. У него появилась idйe fixe.

— Антон, это не просто так! Никакого рационального основания, почему именно в этом месте необходимо возвести 400-метровый небоскреб, нет и быть не может! Офисы? В городе полно пустующих офисных площадей! Депрессивный район? Ну уж всяко не такой депрессивный, как любой из пригородов! Зато смотри: именно в этом месте была шведская крепость Ниеншанц. Но не только! Археологи вскрыли несколько пластов. Оказывается, век за веком, какие бы народы ни приходили на это безлюдное в общем-то место, они закладывали поселение именно здесь!

— Ничего удивительного. Гидрология.

— Что ты сказал? Гидра? Место обитания огромной доисторической змеи вроде лох-несского чудовища?

— Нет, я про науку о реках и вообще водных объектах. Левый берег устья реки Охты — единственное место, не затопляемое во время наводнений.

— Нет… нет… — Редактор в задумчивости постучал ручкой по столу. — Это нам не подойдет, слишком слабо. Лучше так: место силы! Особая энергетическая точка. Наверняка кроме поселений там были культовые сооружения. Древние знали: кто владеет этой мистической точкой — тот властвует над всем регионом! А может, даже и над миром. Тогда понятно, зачем они хотят поставить такую высокую башню, — на ней замкнутся силовые линии септаграммы сталинских высоток!

— Сталинские высотки в Москве.

— Да! Вот в Москву ты и поедешь.

— Станислав Львович, может, не надо? Про силовые линии я и так могу написать. В Интернете пороюсь, найду пару идей на форумах каких-нибудь диггеров и прочих придурков.

— Вторично, необоснованно. Нам нужно мнение эксперта и доказательства.

— Опять к какому-нибудь шарлатану направите? К магистру белой и черной магии или парапсихологу? Может, к бабке-ведунье с сертификатом международного конгресса бабок-ведуний?

— Антон, твой сарказм тут совершенно неуместен. На этот раз у меня есть контактные данные одного настоящего ученого. Он картограф. И коллекционер. В его собрании наверняка найдутся исторические карты Москвы и Петербурга; поройся, найди зацепку, старик наверняка поможет.

Уже через день я был в Москве. Квартира картографа была недалеко от станции метро “Баррикадная”. Я покружил сравнительно недолго, всего час, и наконец нашел нужный дом по Большому Тишинскому переулку. Дом был старый, предназначенный под снос и уже наполовину расселенный. Рядом шла грандиозная стройка. На двери подъезда не было даже домофона. Я поднялся на нужный этаж и позвонил.

“Старик”-картограф оказался вовсе даже и не стариком. На вид ему было не больше пятидесяти.

— Здравствуйте, я Антон Непомнящий из газеты “Невская звезда”. Вам мой редактор звонил.

— Да, входите. Как вы меня нашли?!

В тоне картографа слышалось искреннее недоумение, как будто я достал его в засекреченном бункере, спрятанном в далеком, глухом лесу. Я растерялся и протянул листок, на котором редактор ручкой нацарапал координаты.

— По адресу…

Картограф выхватил листок из моих рук и долго изучал его, вертел так и эдак, словно в первый раз увидел свой собственный адрес.

— Мммда… Картой пользовались?

— Нет. Я так, интуитивно…

— Ах, интуитивно! Это правильно, правильно. Ну, проходите в комнату!

Хозяин сунул клочок бумаги в карман своего потертого халата и открыл дверь из прихожей в комнату. Я разделся, разулся и проследовал в указанном мне направлении. Картограф вошел за мной.